Дело было летом 1994-го года.
Мой приятель, юный и амбициозный, собирался поступать на журфак МГУ.
За плечами у него был гуманитарный класс школы с углубленным изучением
языков, а также подготовительные курсы в Литинститут им. Горького. В
Литинститут он прошел на вечернее, но так как над ним висел призыв,
решил штурмовать дневной журфак.
Степень его наивности не знала границ – про «паровозы» и взятки он
слышал, но полагал, что со своими талантами поступит обязательно.
Все вступительные он сдал отлично, потеряв всего полбалла. Оставался
последний экзамен – иностранный язык. И тут его осенило. Он решил
сдавать не немецкий, который десяток лет учил в школе, а английский,
который изучал в основном по зарубежной эстраде, да на курсах в Лит-е.
Произношения, естественно, не было никакого.
Но у него была подружка, пожившая несколько лет заграницей и хорошо
английским владевшая.
И вот, как-то раз загорая вместе с ней на крыше дома, и обсуждая
предстоящий на следующий день экзамен, он понял, что со свистом
пролетает. От подруги, он узнал, что на экзамене потребуется рассказать
топик – краткое сочинение на заданную тему.
Так как вариантов тем было много, он решил сочинить хотя бы одну, а
вдруг выпадет?

Так родился топик «Я и моя семья».
«Я родился в Гарлеме, «черном» квартале Нью-Йорка. Я был там
единственным белым. Можете себе представить мое детство? Плохие черные
ребята постоянно били меня. Каждый раз после этого я убегал в Горчичный
Рай, в хижину дяди Тома. Где тетушка Хлоя кормила меня пирожками с
капустой и поила горячим чаем, а я ей играл на стареньком пианино. Так
прошло мое детство. А месяц назад я приехал в Москву, чтобы сдавать
экзамены в университет».

Посмеялись – шутка вроде. Подруга перевела текст на английский, написала
транскрипцию для более-менее правильного произношения. Половину ночи он
прилежно это зубрил, с утра повторил перед экзаменом. Запомнил.
На журфак поступала и его однокласница. Английский она сдала без проблем
и с подружкой осталась ждать его за дверями, откуда было прекрасно
слышно каждый звук в аудитории.
Приятель пошел одним из последних, испытывая легкий мандраж. Задания
были обычными: прочитать текст, перевести, рассказать топик, вытянув
листочек с темой.
Экзамен принимали две пожилых дамы, с соседнего потока к ним
присоединился молодой препод, и для ускорения процесса принимал экзамен
параллельно.
Приятель экзамен сдавал дамам. Текст прочел жутко (произношения-то
никакого), перевод корявый. Топик попался на тему «О, спорт, ты – мир! »
или вроде того: «Футбол, э-э-э, футбол – отчень карашо…» Полный абзац,
провал.
Одна из теток, обращаясь не столько к нему, сколько к соратнице грустно
говорит: «Вы знаете, такого плохого уровня я еще сегодня не видела…»
Приятель скорбно кивает головой: «Yes, yes… You know…” и неожиданно для
себя продолжает: “I was born in Harlem… black block of New York. I woz
the only white man. Can you imagine what kind of childhood I had?.. ” и
далее до конца, со всеми остановками. “…A month ago I came to Moscow to
have my exams in the University”.
Когда он закончил свой грустный монолог, повисла тишина. Тетки сидели
неподвижно, препод за соседней партой с невидящим взглядом завис над
учебником.
Приятель замер, ожидая смеха или презрения, но это…
- A month ago? (Месяц назад?) – прозвучал первый вопрос ошарашенной
экзаменаторши.
- Yes, - скромно потупившись ответил приятель, после чего у преподов
английский отказал напрочь.
- Как же вы туда попали?
- Как все, - вздохнул он, - через Турцию.
Ответ был настолько абсурдным, что его было проще переварить, чем
продолжать объясняться.
- А с кем же вы живете здесь? – учительница неопределенно взмахнула
рукой.
- С бабушкой.
Тут вышла из ступора вторая учительница – разговор вернулся к привычной
схеме:
- Так Вам наверное, нужно будет учиться и работать! Мы поставим Вам
тройку – с Вашими отметками вы пройдете на вечернее отделение!
Росчерк пера.
Молодой препод сполз под стол, закрыв лицо учебником, не обращая
внимания на абитуриентку давно застывшую перед ним с открытым ртом.
- Спасибо, до свидания, - приятель с видом «принца в изгнании» покинул
аудиторию.
Когда он вышел в коридор подруга и однокласница, которые все это
слышали, просто лежали от смеха.
А на вечеру он так и не пошел – над ним продолжал висеть призыв.